Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Прекрасная Россия и в будущем

Буду здесь писать разные прогнозы.

1. Население России в нынешних границах к 2100 г. увеличится на 37 - 71 % (200 - 250 млн. чел.).

Но помимо нынешних, в состав России будут возвращены территории Русского Мира, вопрос лишь в их перечне: минимальным приобретением следует признать южную Сибирь (aka "северный Казахстан") - от 700 тыс. км2, Новороссию (230,1 тыс. км2), Белоруссию (207,6 тыс. км2), Приднестровье (4,2 тыс. км2), Южную Осетию (3,9 тыс. км2), Нарвский край (3,2 тыс. км2). С ними территория России достигнет 18,3 млн. км2, а население - не менее 250 млн. чел.

Программой-максимум же является возврат всей Малороссии, Прибалтики, Бессарабии, прусских и западно-русских земель, по недоразумению доставшихся Польше (Белосточчина, Холмщина, Перемышльщена), Абхазии. В таких границах территория России превысит 19 млн. км2, население - до 400 млн. чел.

Население России с учётом присоединений составит 2 - 3 % мирового (12 - 15 млрд. чел. в 2100 г.).

2. В 2020-е прогнозирую возобновление более-менее активного экономического роста (3 - 4 % в год). ВВП по паритету покупательной способности в 2030 г. составит не менее 7 трлн. дол. (4,2 трлн. дол. в 2020-м), по номиналу 3,5 - 4 трлн. дол.

3. Экспорт в 2030 г. вырастет до 0,8 - 1 трлн. дол. Доля топливно-энергетических товаров сократится до 40 - 45 %, машин и оборудования вырастет до 10 - 15 %, сельскохозяйственные и продовольственные товары составят до 10 %.

Из дневников Льва Толстого

«1890 год, 4 июля. Встал поздно. Пью лишний кумыс».
«1889 год, 28 февраля. Встал рано, убрал комнату, записал, иду кофе пить. Объелся кофеем».
«1889 год, 14 ноября. Пошел работать и зашиб глаз».
«1889 год, 11 февраля. Пытался писать, не шло. Пошел в метель ходить».
«1889 год, 13, 14, 15, 16, 17 декабря. Утром хотел писать, но не очень и потому шил сапоги».
«1888 год, 5 декабря. Преступно спал».
«1884 год, 3 сентября. Ходил за грибами. Тосковал. Шил».
«1884 год, 9 марта. Все работают, кроме меня».
«1858 год, 17 сентября. С тоской в душе шлялся утром».
«1854 год, 9 января.1) Встал поздно. 2) Разгорячился, прибил Алешку. 3) Ленился. 4) Был беспорядочен. 5) Был грустен».
«1854 год. 10 и 11 января. Встал очень поздно и от холода ничего не мог делать. После обеда ушел к Жукевичу и безалаберно провел весь вечер и ночь.
1) Валялся.
2) Падал духом.
3) Злился — ударил кошку и
4) вообще забыл о правилах.
5) Гадал».
«1855 год, 28 января. Два дня и две ночи играл в штосс. Результат понятный — проигрыш всего яснополянского дома».
«1889 год, 20 апреля. …пошел к Нелидовой. Отвратительная дама, затянутая, обтянутая, жирная, точно голая. Писательница. Вел себя порядочно. Ушел».
«1889 год, 17 марта. Читал Чехова. Нехорошо, ничтожно».
«1889 год, 14 января. Жалкий Фет с своим юбилеем. Это ужасно! Дитя, но глупое и злое».
«1861 год, 25 июня. Замечательная ссора с Тургеневым — окончательная — он подлец совершенный, но я думаю, что со временем не выдержу и прощу его».
«1857 год, 8 сентября. Читал полученные письма Гоголя. Он просто был дрянь человек. Ужасная дрянь».
«1856 год, 7 июня. Читал Пушкина 2 и 3 часть; «Цыгане» прелестны, как и в первый раз, остальные поэмы, исключая «Онегина», ужасная дрянь».
«19 Сент, 1858 г., Убирался. Был на гимнастике. Сильно посвежел. Поехал. Наслаждался. Решил, что надо любить и трудиться, и всё. Уж сколько раз! Дорогой любил».
«20 Сент, 1858 г., Приехал. Устал. Не любил и не трудился».

Это что надо курить?..

Вовочка всегда думал о бабах, а г-н Лорченков - об Окситании. Но сегодня градус особенно высок:

"В Сети появился русский перевод "Женщин в катаризме" А. Бренон. Я его читал на фр и Вам советую - как справедливо заметил кто-то недавно, даже нон-фикшн (по-французски это documentaire, привыкайте) французские историки пишут, как художественную литературу. Особенно историки. Что неудивительно, ведь история это и есть художественная литература ("История Города", "Анабасис" и "Жизнь 12 цезарей" - яркие примеры). В который раз сожалел о графстве Тулузском, несомненно, осколке Римской империи, на который германские дикари ("французы") смотрели, как туземцы на упавший звездолёт и некоторые аспекты жизни которого - женщина-священник, свобода вероисповедания, мытьё каждый день - Европа достигла лишь в 19 веке. Гибель Тулузы - точка в эпитафии Риму Но мне эта история интересна ещё и тем, что трагедия Окситании - один в один история нынешней РФ (жалких остатков РИ, вот даже инициалы те же:). Это история окончательного краха, неизбежного поражения, при том, что население доблестно, мужественно и талантливо, и готово сражаться до конца. И ему тоже кажется, что еще чуть-чуть, капельку, сантиметр, и удавка снимется, но... Слабая, подлая и трусливая элита с постоянным"хитрым планом", который никогда не работает, постоянно приводит к поражению. Схоже всё, вплоть до "монсегюрских хохлов", которых тайком попросили выступить, а потом сдали, постоянно обещая подмогу, которая так и не пришла ("нг мы ничего не обещали"). Кончилось всё тем, что последнего графа Тулузского вывезли в Париж, где кастрировали - ну, женили на бесплодной девке, а в наследники записали француза (очень похоже на пожилого гея Путина, которого с женщиной тоже не видят). Мы, по-моему, присутствуем при последнем акте драмы и конец, как и в случае окситанской драмы, тоже произойдет в Париже, который от имени ЕС и примет в состав новой империи Северо-Западный федеральный округ бывшей РФ (ну и, само собой, бывшие Белоруссию и Малороссию). Всё, что останется от русских - литература. И в этом нет ничего нового, после окситанцев остались трубадуры и их великая поэзия. Окситанцы, кстати, в физическом смысле не исчезли (не считая элиты и пассионариев) и стали французами. Так что я бы жителям европейской части РФ рекомендовал учить французский. Всё это случится ещё при нашей жизни, ближайшие 10-15 лет".

Кстати

Почему считается, что нет прямого перехода с Александровского сада до Библиотеки имени Ленина (отвратительное название!)? Я совершенно спокойно перешёл по мостику в общий подземный переход, из которого направо - на Арбатскую, а налево - таки на Библиотеку.

«Бляди, сэр!»

Из телеги Романа Антоновского:

«Пентагон назвал Францию главной страной, противостоявшей нацистам во Второй Мировой войне.

Знаете, есть такой интересный немецкий писатель Эрнст Юнгер, ветеран двух мировых войн, который, как и Гумилев войну и военный быт во многом прославлял. Ремарк наоборот.
Интересно, что в обеих войнах Юнгер не воевал против русских. В Первую мировую он сражался с англичанами, во Второй - был во Франции.
Политически Юнгер был близок к немецкому национал-большевизму, чей лидер Эрнст Никиш был арестован Гестапо и в 1945 умер в концлагере.
Гитлера же Юнгер считал мелким лавочником, не разобравшимся в метафизике власти.
В конце 30х Юнгер написал притчу-антиутопию «На мраморных утесах», о том как эстеты и воины поднимают бунт против загадочного авторитарного Старшего Лесничего, главы армии головорезов в лесах Мавритании. Было продано 5000 экземпляров Книги, а потом ее запретили, усмотрев в ней намёк на заговор после Гитлера.
Многие нацисты предлагали наказать Юнгера, но у того был столь культовый статус, что сам Гитлер махнул рукой, и Юнгера не тронули, но в мундире вермахта отослали во Францию.
Там Юнгер стал центром притяжения для всей французской богемы.
А я напомню, что коллаборационистами была половина лучших французских писателей:
Селин, Бразильяк, Дрие Ля Рошель, де Монтерлан. И это лишь самые известные.
По французским мемуарам Юнгера, мы легко можем увидеть как Франция и ее культурная элита «противостояла» нацизму:

Подписанное Петеном Компьенское перемирие по-прежнему в чести; антисемитизм процветает; англофобию чрезвычайно сильно подстегнуло поражение французского флота, потопленного в гавани Мер-эль-Кебир. Поговаривают даже о том, чтобы отомстить за Ватерлоо, а когда в войну вступает Сталин – о том, что «Les Anglo-Saxons travaillent pour Oncle Jo». Кроме того, французские друзья Юнгера твердо уверены: их стиль нисколько не пострадает в результате войны. А какие у вновь прибывших очаровательные манеры! Какое облегчение после всех этих лет, когда Париж наводняли американцы!
Юнгер был вхож в высшие круги коллаборационистов; началось это с обеда на авеню Фош, устроенного в честь Шпайделя Фернаном де Бриноном, неофициальным посланником Виши в стане оккупантов. Мы видим мадам Бринон – сама будучи еврейкой, она насмехается над youpins (евреями). Мы видим Арлетти, чей последний фильм идет в кинотеатрах. (После освобождения Франции она, выслушав обвинение в том, что имела немецкого любовника, обратит взор на судью и прошепчет: «Que je suis une femme…» – и будет оправдана.)

Придя на обед к Гитри, Юнгер восхищается найденными в его квартире рукописью-подлинником «L’education sentimentale» и золотой салатницей Сары Бернар. Позже он знакомится с Кокто и Жаном Маре, «плебейским Антиноем»; Он знакомится с Полем Мораном, в чьей книге о Лондоне город описан как громадный дом: «Реши англичане построить пирамиду, им следовало бы поместить эту книгу в погребальную камеру вместе с мумией». Мадам Моран – румынская аристократка, в гостиной у нее стоит серая каменная ацтекская богиня; они размышляют, сколько жертв пало к ее ногам. Получив от Юнгера экземпляр его «Рабочего», она шлет ему в отель записку: «Для меня искусство жить – это искусство заставлять работать других, оставляя себе удовольствия».

По четвергам – салон Мари-Луизы Буске, парижского корреспондента «Harper’s Bazaar», которая знакомит немецкого гостя со своими французскими коллегами-«коллаборационистами»: Монтерланом, Жуандо, Леото и Дрие ла Рошелем, редактором «Nouvelle Revue Franзaise». На один из этих четвергов Юнгер приводит друга-офицера, и хозяйка говорит: «С полком таких молодых людей немцы могли пройти всю Францию пешком, без единого выстрела.

Вот так Франция «воевала» с нацизмом».

Увы и ах



Отмечу неблаговидную роль Собянина (его подручных - неважно) в тотальной приватизации либерастическими уёбищами московского культурного пространства - все эти капковы, гоголь-центры, алины сапрыкины etc.

Утешает меня лишь одно - полная бездарность этого либерастья. За "актуальный" продукт там выдают пожухлое говно с европейских распродаж. В некотором роде повторяется ситуация 19 века: в литературной критике уркаганят всякие белинские, которым все боятся и слово против сказать, но сами белинские в художественном смысле - ноль без палочки.